Бэттин и Мандала

Сексуальные девушки, которые время от времени занимаются фетишизмом или показываются в компрометирующих позах, бессмысленные и фантастические идеи, сюрреалистические образы, превосходящие снобистские фестивали Годара, диалоги и поведение персонажей, которые делают их похожими на ненормальных роботов, и так далее.

Тут особый прием, который возвышает стиль над содержанием. По сути, это эрогуро-манга в духе чешского фильма новой волны «Маргаритки», где тоже был женский дуэт и сюрреалистические сценарии, но с бОльшим количеством киношных и литературных отсылок, насилия и зомби. Сеттинг - это, казалось бы, обычная сельская местность со всевозможными лихорадочными сценариями, психически неуравновешенными персонажами и ненадежными рассказчиками. Все в сюжете сплетается воедино, чтобы представить себя не похожим на фантастику, основанную на таинственной зоне, вроде «Сталкера», «Пикника на обочине» или трилогии «Аннигиляция».

Кажется, что это социальный комментарий, с эскапистскими отсылками к фантастике и даже сам автор неоднократно упоминает об этом, постапокалиптической антиутопией, диссоциативными тенденциями, зомби, которые продолжают говорить и вести себя как при жизни в своего рода чистилище, а также намеками на издевательства и сексуальное насилие, глубокие психические заболевания и тому подобное. Есть сильное сходство с трилогией «Мертвецы» Ромеро, только художественное слабоумие или шизофрения доведены до максимума.

Вроде бы забавно, если нелепость не мешает вам наслаждаться этим, но это произведение довольно поверхностно в стилистическом избытке. Пересохшее русло реки - это место переработки мертвых, которое стало перегруженным из-за непрекращающихся войн, потребительства, коррупции и бла-бла-бла. Все как обычно.

Две девушки контрастируют друг с другом, у них темные и светлые волосы, разные характеры, имя Бечин предполагает что-то земное, а Мандара - что-то более духовное или небесное, они постоянно враждуют и мирятся. Учитывая послесловие, создается впечатление, что это применение цикла жизни и смерти к месту, которое было представлением ностальгического места для автора, с обществом, поддерживающим себя через страдания нескольких эксцентриков. Непонятно.