Отзыв на мангу

В этой автобиографической манге, созданной человеком, пережившим атомную бомбардировку Хиросимы, нет ни капли надежды — всё здесь пронизано тем, что Камю называл абсурдом.

"Босоногий Гэн" — одно из самых тяжелых произведений во всей литературе. Кэйдзи Накадзава словно вложил в эти страницы собственную кровь; его повествование — предельно болезненное, исполненное глубокого гнева и неприятия окружающей действительности. Жизнь Гэна Накаоки — тяжкое испытание, но он никогда не сдавался. Но ради чего?

Больше всего в любом произведении я ценю честность. Мне самому не раз приходилось сталкиваться с депрессией и переживать тяжелые жизненные периоды. Создание и восприятие творчества помогали мне двигаться дальше. И хотя меня часто привлекают мрачные, глубоко эмоциональные, депрессивные или просто странные, авангардные вещи, я всегда чувствую, где кроется фальшь. Некоторые произведения пытаются казаться зрелыми, просто нагромождая «мрачные» темы, которые на деле оказываются лишь подростковым нигилизмом. Так уж вышло — и это, увы, прискорбно, — что эта манга стала лучшим примером чего-то ПО-НАСТОЯЩЕМУ мрачного, но при этом честного и актуального. Здесь нет философских цитат, не нужно ломать голову над тем, что именно хотел сказать автор; всё предельно прямолинейно — никакой глубокой подоплеки, только суровая реальность. Благородные люди, сражающиеся за правое дело, здесь сталкиваются лишь с полным пренебрежением. Нищета, лишения... а затем наступает настоящий ад на земле: опустошенные земли превращаются в сюрреалистический балаган, населенный уродливыми зомби и трупами. Если вы полагаете, что выжившие соотечественники станут помогать друг другу — вы глубоко заблуждаетесь. Все охвачены недоверием и эгоизмом: иногда — из-за отчаянной нужды в тяжелые времена, а иногда — просто в силу своей враждебной натуры.

Это произведение носит глубоко экзистенциальный характер. Автор творит, не скрывая ненависти и не боясь говорить правду. Ядерная бомбардировка стала одним из самых чудовищных событий в истории, однако, наблюдая за повседневной жизнью Гэна — как до взрыва, так и спустя годы после него, — мы видим, что и сами японцы бывали высокомерными и жестокими: они отворачивались от своих же соотечественников, презирали и мучили китайцев и представителей других народов. Накадзава обличает действия японской стороны — например, невероятно жестокую резню в Нанкине — и ставит под вопрос их правомерность. Возникает вопрос: изменился бы ход истории, если бы атомные бомбы оказались в руках другой страны? В конечном счете, речь идет не о национальных флагах, а о человечестве в целом: мы отвратительны, а власть лишь обнажает худшие стороны каждого из нас. Неверно называть что-то ужасное «бесчеловечным», ведь жестокость — это как раз глубоко человеческое свойство. В какой-то момент становится даже грустно от осознания того, что в этом мире всё еще существуют хорошие люди.

По-настоящему сокрушительный сценарий и предельно откровенный визуальный ряд в сочетании с художественным стилем, характерным для 1960-х годов, создают уникальное, пронизанное цинизмом напряжение. Чтение этого произведения причинило мне гораздо больше боли, чем в свое время — в подростковом возрасте — чтение текстов Владимира Сорокина. Дочитать было непросто, и, добравшись до финала, я испытал огромное облегчение. "Босоногий Гэн" — это своего рода исторический документ, который был крайне важен для японцев того времени: он позволял им узнать, что происходило в их собственной стране, ведь американские оккупационные власти тогда запрещали любые упоминания о бомбардировке. Насколько мне известно, в Японии и некоторых европейских странах эту мангу даже изучают на уроках истории. Она остается актуальной и сегодня — для каждого человека, в любой точке мира. Увы, порочный круг, похоже, бесконечен: люди повсюду ужасны, они не желают избавляться от своего эгоизма и глупых убеждений. Боюсь, те, кому больше всего следовало бы прочесть эту шокирующую правду, никогда не получат такой возможности. Да и изменило бы это их взгляды? Томас Фереби, пилот, сбросивший бомбу на Хиросиму, заявил, что у него нет времени на сожаления. А когда позже он ходил по руинам Хиросимы, воочию наблюдая последствия радиации, страдания людей, смерть и разрушения, он подумал про себя: «Хорошая работа!»